This is the first part of an interview with Russian oppositionist and fighter for democratic rights and freedoms, Igor Sharapov. He talks about the development of democracy in Russia, his life-long struggle with Russia’s tyrannical regime, Russian foreign relations, and future perspectives for his country.

      0. Life story

Sharapov was imprisoned for 10 years when Vladimir Putin came to power. Prior to this, in 1993, President Yeltsin confessed to him and his teacher, Vladimir Gomelskyi, that he cannot remove communists even around him in the Kremlin. Sharapov was an assistant to the deputy of the Commission the Legislative Assembly of the city, where Putin comes from (Saint Petersburg). He was one of the initiators of the procedure for liquidating the District Committee of the Communist Party in the city, and transferring the building to the House of Freedom. Together with Gomelskyi, he was an initiator of dismantling Lenin’s monument at the central station in St. Petersburg. Starting from 1989 until his arrest in 2000, he was creating anti-communist trade unions without employers and their agents on the basis of the Charter of the Polish group “Solidarity”. These unions were members of the Association of Free Trade Unions “Justice”.

Sharapov won a number of court trials while protecting employee trade unions, but lost his own criminal trial. The court passed the verdict without the presence of a jury in a remote northern region of Russia, where prisoners were tortured. The court’s decision contained Sharapov’s accusation in killing of a previously convicted person with two blows into the stomach, however, the man was killed by the two policemen. In reality, the authorities could not forgive him for the organization of anti-communist trade unions independent of the government in the largest Russian port, on the main railroad from St. Petersburg to Moscow, and in St. Petersburg’s subway, as well as for the organization of victorious workers’ strikes.

After his release, he was seen among the defenders of the Euromaidan barricades in Ukraine. In 2015, he was imprisoned for organizing the forbidden “Peace March” in Moscow against the war in Ukraine. In the same year, he was arrested for 10 days with two like-minded people for hanging of Ukrainian flag on Stalin’s skyscraper in the center of Moscow on the anniversary of the Ukrainian Euromaidan revolution. Lately, he has been seen with the leaders of truck and taxi drivers and farmers who declared a strike, demanding the resignation of the government, and voicing distrust of President Putin.

  1. How do you see the history of democracy in Russia?

The history of democracy is the history of the struggle for tax cuts. The whole history of democracy in Russia revolves around this issue since the time of the Tsars. Taxes cannot be reduced without employee’s trade unions. There are no democrats in Russia who understand this. Democrats are divided into two camps – left and left again. This is the victory of the special services of the dictatorship, which guard the idea of high taxes. One part considers themselves to be Democrats because they are “marketers” – for free prices, for private property, and for democratic values. Another part considers themselves to be “not marketers”, but are also for democratic values while maintaining free state services and privileges, which means for maintaining high taxes. However, both of them see democracy without trade unions.

Today, Russia’s main problem is that the “democrats” do not know what a trade union is. They do not know that there is no democracy without trade unions. Their programs do not require the dissolution of mixed unions created by the dictatorship of ‘the red directors’, they accept the presence of workers and employers in one union. This is the main mistake. They are afraid of any trade union, believing that union’s strength will be directed against private property. They are surprised when free trade unions stand up for the protection of private property against the state. Most democrats in the former USSR come from socialism, their idea of democracy is a set of clichés filtered out by KGB censorship in order to compromise the very idea of democracy. They do not associate democracy with wages, with high hourly rates.

The reformers thought that democracy could be anywhere, but not at the enterprise. Russian democrats believed that trade unions are not needed, and the salaries depends on the scientific justification, not negotiations. Such judgments were beneficial to managers of all types of property, both public and private. They had the opportunity to raise prices without raising wages for workers. The interests of state and private property in the fight against independent trade unions coincided. None of the democrats understood that private property, left alone with the state without the support of trade unions, was doomed to failure. Consequently, a rollback to high taxes, to socialism, is inevitable. The low standard of life of workers, engineers, and employees in comparison with the administration, which has the right to dismiss and to recruit, and to pay wages, compromises democracy.

The mass media depends on state censorship and blame democracy for every economic failure. In Russia, there are no right-wing democrats, like the Republicans in the United States. And which ones are there? Only the left! Can they be called democrats if they are against one of the most important institutions of democracy –  independent trade unions?

The second problem is that the executive power – not the legislative power – controls taxes. Democrats do not talk about this. The executive collects taxes, but not the parliament. Due to this, they seize the parliament and accordingly legalize the size and distribution of taxes. The one with money, also has the power. Thanks to the seized taxes, the executive form all other state institutions, including courts and election commissions. Consequently, employees of election commissions are paid not by the parliament, but by the executive. The composition of election commissions that carry out the election procedure and count votes includes appointees of the executive power, amounting to more than 50 percent of the entire membership of the commission. With such a procedure, candidates for the parliament are fully dependent on the executive power. The power is not in hands of elected representatives, or parliament, but in appointees – the executive branch. There is no democracy! This is another sign of the leftism of the “democrats” in Russia.

In courts, the executive power establishes an order in which the judge has an employer – the chairman of the court. Every month, one judge signs a payroll statement to another judge. A judge is directly dependent on the chairman of the court.

However, no opposition party or even a public person who calls himself a liberal or a democrat, talks about this. The exception is a dissident, an ardent anti-communist and the founder of now-defeated the Association of Free Trade Unions “Justice”. Vladimir Gomelskyi, who is 91 now and he still remembers Stalin, also established trade unions in the USSR without bosses back in 1953. He is the only liberal in Russia, who speaks about three institutions of democracy: in the sphere of politics – the fiscal parliament, in the sphere of labor – unions free from employers, in the sphere of production – and private property. If these institutions do not exist, there is no democracy.

Тернистая дорога России к демократии – Часть I

     0. История жизни

Его посадили на 10 лет после того, как Путин пришёл к власти. До этого в 1993 году, Президент Ельцин признался ему и его учителю Владимиру Гомельскому что не может убрать коммунистов даже вокруг себя в Кремле. Он был помощником депутата Комиссии того же Законодательного Собрания города, откуда и Путин. Был одним из инициаторов процедуры ликвидации районного Комитета коммунистической партии города и передачи здания для Дома Свободы. Вместе с Владимиром Гомельским был инициатором демонтажа памятника Ленину на центральном вокзале города Санкт-Петербурга. С 1989 года и до ареста в 2000 году, создавал антикоммунистические профсоюзы без работодателей и их агентов на основе Устава Польской «Солидарности», входящие в состав Объединения свободных профсоюзов «Справедливость».

Из всех многочисленных судебных процессов по защите профсоюзов, он проиграл лишь свой, – уголовный. Приговор был вынесен судом без участия присяжных заседателей в отдалённом северном районе России, где пытали заключённых. Решение суда содержало обвинение его в том, что не полицейские, а якобы он убил ранее судимого человека двумя ударами в живот.  В действительности же, власти не могли ему простить организацию независимых от Правительства антикоммунистических профсоюзов в крупнейшем порту России, на главной железной дороге Санкт-Петербург-Москва, на метрополитене Санкт-Петербурга и организации там забастовок окончившихся победами рабочих.

После выхода на свободу его видели среди защитников баррикад Майдана в Украине. В 2015 он был в числе задержанных за организацию в Москве запрещённого «Марша мира» против войны в Украине. В том же году был арестован на 10 суток ещё с двумя единомышленниками за то, что в годовщину украинской революции повесил украинский флаг на сталинской высотке в центре Москвы. А на днях его видели с лидерами водителей тяжёлых грузовиков, таксистов и фермеров, заявивших о начале стачки с требованиями отставки Правительства и недоверии Президенту Путину. Его зовут Игорь Шарапов и он отвечает на вопросы о демократии в России.

  1. Расскажите о Вашем видении истории демократии в России.

История демократии – это история борьбы за сокращение налогов. Вся история демократии в России вращается вокруг этого вопроса ещё со времён Царя.

Налоги без профсоюзов не сократить. Но демократов, которые это понимали бы, нет! Они разделены на два лагеря – левый и снова левый! И в этом победа спецслужб диктатуры, которые стоят на страже идеи высоких налогов. Одна часть считает себя демократами потому, что они «рыночники» – за свободные цены, за частную собственность, за демократические ценности. Другая, «не рыночники», но также за демократические ценности и при этом, за сохранение бесплатных услуг от государства, льгот и привилегий, то есть за сохранение высоких налогов. Но и те и другие видят демократию без профсоюзов.

Сегодня, главная проблема России в том, что «демократы» не знают, что такое профсоюз. Не знают, что демократии без профсоюзов не бывает. Их программы не содержат требования роспуска смешанных профсоюзов, созданных диктатурой красных директоров, они считают возможным присутствие в одном профсоюзе и работников, и работодателей. В этом главная ошибка. Они боятся любых профсоюзов, полагая, что их сила будет направлена против частной собственности. Они удивляются, когда свободные профсоюзы встают на защиту частной собственности, сталкиваясь с государством. Большинство демократов в бывшем СССР выходцы из социализма, их представление о демократии, это набор штампов, отфильтрованный цензурой КГБ с целью скомпрометировать саму идею демократии. Они не связывают демократию с зарплатой, с высокими часовыми ставками.

Реформаторы думали, что демократия может быть где угодно, но только не на предприятии. Они вообще считали, что при демократии профсоюзы не нужны и размер зарплаты зависит от научного обоснования, а не от переговоров. Такие суждения были выгодны руководителям всех видов собственности, и государственной, и частной. Они получали возможность повышать цены, не повышая зарплаты рабочим. Интересы государственной и частной собственности в борьбе с независимыми профсоюзами совпадали. Никто из демократов не понимал, что частная собственность, оставшись один на один с государством без поддержки профсоюзов, обречена на поражение. Следовательно, откат к высоким налогам, к социализму неизбежен. Низкий уровень жизни рабочих, инженеров и служащих по сравнению с администрацией наделённой правом увольнения и найма, начисления зарплаты, убийственно компрометирует демократию.

Средства массовой информации, зависимы от цензуры государственных начальников и убеждают в том, что виновата во всём демократия. В России нет правых демократов, наподобие республиканцев в США. А какие тогда есть? Только левые! Можно ли их называть демократами, если они против одного из важнейших институтов демократии, против профсоюзов?

Вторая проблема в том, что налогами распоряжается исполнительная власть вместо законодательной, и демократы об этом не говорят. Она их собирает, а не Парламент. Благодаря этому она захватывает Парламент и соответственно легализует распределение налогов и их размеры. У кого деньги, у того и власть. Благодаря захваченным налогам, она формирует все остальные государственные институты, в том числе и суд, и избирательные комиссии. Например, сотрудникам избирательных комиссий платит не Парламент, а исполнительная власть. В состав избирательных комиссий, которые проводят процедуру выборов законодательной власти и подсчитывают голоса, входят назначенцы исполнительной власти в количестве больше 50% от всего состава комиссии.  При такой процедуре кандидаты в Парламент оказываются в полной зависимости от исполнительной власти. Власть не у выбранных представителей, не у Парламента, а у назначенцев, у Исполнительной ветви. Демократии нет! Это ещё один признак левизны «демократов».

В судах исполнительная власть устанавливает такой порядок, при котором у судьи появляется работодатель – председатель суда. Каждый месяц, один судья подписывает ведомость на выплату зарплаты другому судье. Возникает прямая зависимость судьи от председателя суда.

Но ни одна оппозиционная партия или хотя бы общественный деятель, называющий себя либералом или демократом, не говорят об этом. Исключением является диссидент, убеждённый антикоммунист и основатель, в настоящее время разгромленного Объединения свободных профсоюзов «Справедливость», создатель в СССР профсоюза без начальников ещё в 1953г., Владимир Гомельский, которому сейчас 91 год и он ещё застал Сталина. Он единственный либерал в России, который говорит о трёх институтах демократии: в сфере политики – фискал Парламент, в сфере труда – свободные от работодателей профсоюзы, в сфере производства – частная собственность. Нет любого из этих институтов, нет и демократии.

The English version of the interview was edited by Nathan Stormont.